RSS лента

Хелли в жизни.

Исповедь.

Оценить эту запись
Началось все, может быть, с моего рождения. А закончилось в спортзале. Первое, что смутно помню в жизни - как я, заплаканная, стою на кухне в доме бабушки. Потом - сексуальные издевательства кузена. Так же больно было общаться со строгими тетечками. Все, что я помню - что меня совсем не хвалили, вместо этого молчали. Когда я была подростком, были домашние конфликты, и у меня не было ни одного друга - никакой поддержки. Мама говорит, что я помню только плохое. Нет, я посмню, как они вели себя после очередной оплеухи - новые наряды, килограммы мороженного, прогулки в парках аттракционов... Но я уже была раненой, заплаканной. Горькое сливочное мороженое. У меня (тогда) не просили прощения, не прекращали мелкие (а дошли бы до крупных?) истязания. Потом была служба. Я будто сбежала в нее. Туда, где меня не будут называть тощей уродиной. Поначалу я радовалась, что я - страшная и никчемная (я так себя вопринимала) - так нет жалости к противнику. Я чувствовала себя чуть-чуть квазимодой. И мама еще говорила, что я нервная, потому что у меня нет секса. В 17 называла меня сварливой старой девой. Я ответила, что насчет старой девы могу это исправить хоть сегодня. Я думала, что она ругает меня именно за то, что говорит. Конечно, у меня потом был роман, а мама не успокоилась. Сказала, что я принесу в подоле. И самое страшное, в моей голове это страшнее войны - что подарки, вежливость, деньги, работа - какая они скажут - только закрывала им рот, и то - ненадолго. Никакого уважения, никакой радости и похвалы. Я разучилась смеяться тогда - пока училась в школе. Да, я совсем не смеялась, и мама говорила, что за улыбку меня изнасилуют. А потом ругала за кислую мину. Тогда я так и не нашла друзей. И пошла туда, где тоже будут бить, еще сильнее - меня (но уже я буду отвечать), всех... Мне нравилось на рукопашном бое. Я вовсе не думала, что это - агрессия. 4 года. И я стала одеваться, как мне нравится, говорить, что хочу, смеяться, когда хочу, слушать музыку часами. Гулять, где хочу. И ни разу не применила ни одного приема. Потому что нас учили работать, только когда речь идет о сохранении жизни, не меньше. А я для себя решила: раз меня будут убивать, значит, пора. Поэтому когда была угроза, я тоже не применяла (приемы полностью). Секунды, которые могли стать последними, я тратила на молитву. Да, я дала в челюсть пьяному тренеру, освобождалась от захватов, когда меня хватали за руки, были жесткие словесные перепалки. Однажды за то, что меня назвали незрелой психологически, я решила тряхнуть стариной, и вызвала обидчика на ринг. Она не пришла. Это жестко. Но кто знал, что с отчаянным сердцем я найду того, кто это бьющееся в агонии сердечко примет и успокоит...

Комментарии

    Рейтинг@Mail.ru